Еще недавно Илья Яшин был сопредседателем молодежного крыла российской политической партии «Яблоко». Но  не сложились у него отношения с  ее отцами-основателями. Не простили они, видимо, молодому политику  чрезмерную внепартийную активность, а точнее —  постоянное участие в оппозиционных «Маршах несогласных», причем настолько деятельное, что практически каждый раз после акции он оказывался в милицейском отделении.

А потом к участию в «Маршах» добавилось  увлечение новым движением «Солидарность» и активные контакты с коалицией политических сил «Другая Россия». Для осторожных в своих взаимоотношениях с властью «яблочников» это было уже слишком, и, в конце концов, московским отделением партии в декабре прошлого года было принято решение исключить Яшина из ее рядов, а 16 февраля уже этого года федеральное бюро «Яблока» подтвердило решение московского отделения и вынесло окончательный вердикт — исключить.  

Чем же не по нраву пришлись  «отцам-яблочникам»  идеи нового поколения? И какой видят  современную оппозицию молодые  российские политики? Об этом был наш разговор с  Ильей Яшиным.

Избиратели ждут перемен

— Илья,  давайте как на духу, в чем истинная причина конфликта между Вами и «яблочниками»?

— Причина в том, что я уже давно и последовательно критиковал руководство «Яблока». За консультации в Кремле, за поддержку кандидата «Единой России» на пост мэра Москвы, за конфликты с другими демократами, за неготовность реформировать партию. Я с 17 лет состою в «Яблоке» и хочу, чтобы партия менялась. Но мои желания разошлись с позицией партийного руководства, и в итоге я был исключен. Формально меня обвинили в участии в движении «Солидарность». Но кроме меня в движение вошли десятки яблочников, только в политсовете нас шестеро. Однако исключают меня одного, что заставляет задуматься о двойных стандартах.

— Правда ли, что «Яблоко» переживает раскол? Разговоры об этом   идут с  последнего съезда, где Григорий Явлинский ушел с поста председателя, а теперь вот шумный скандал, связанный с вашей оппозиционной деятельностью, добавил масла в огонь слухов…

— Да, «Яблоко» сегодня далеко не однородно. В партии есть принципиальные разногласия по ряду ключевых вопросов. Часть руководства считает допустимым консультации с администрацией президента том числе и по вопросам финансирования) и настроено на конфликт с коллегами по демократическому движению. Я со своими единомышленниками спорил с этой точкой зрения и старался проводить линию на последовательную оппозиционность и на объединение демократов. В итоге поплатился партбилетом. Как мне заявили, за участие в создании объединенного движения «Солидарность».

Впрочем, этот вопрос не закрыт. В партии осталось множество людей, возмущенных моим исключением, и борьба за то, чтобы я был восстановлен, ведется, несмотря на противодействие руководства. Я убежден, что «Яблоко» будет меняться, в партии крепнет реформаторское крыло, а самое главное —  изменений хотят ее избиратели.

— Избирателей понять можно — оппозиция в России сегодня слаба, раздроблена, неконструктивна. И сильной стать у нее никак не получается. Почему?

— Из-за разрозненности и зацикленности на внутренних разногласиях. Мне часто кажется, что споры друг с другом оппозиционеров увлекают гораздо больше, чем реальная борьба за власть и интересы своих сторонников.

Оппозиции нужно избавляться от снобизма, искать союзников в среде зарождающегося гражданского общества, стать, если угодно, профсоюзом обычных людей. Очень важно систематически ездить в регионы и встречаться с людьми — не со страниц газет, а вживую объяснять им свои идеи. «Солидарность», например, активно работает в этом направлении. Я сам за последние месяцы объездил полтора десятка регионов и уже в ближайшее время планирую новые поездки.

Вопросы задаст улица

— За участие в движении «Солидарность» вы поплатились партбилетом «Яблока». Чем же это движение отличает от «Другой России» и иных оппозиционных организаций?

— «Другая Россия» предполагалась как право-левая коалиция, объединение под оппозиционными лозунгами коммунистов, либералов, националистов. У «Солидарности» иные задачи: мы создаем объединенное демократическое движение и, как нам кажется, вполне успешно. Во всяком случае, «Солидарность» сегодня представляет собой самое широкое объединение  на этом фланге со времен «Демократической России».

— А не связана ли активность на политическом поле с разразившимся кризисом? Говорят, что именно он способен изменить расклад сил в России, дать оппозиции шанс, которого у нее не было в условиях изобилия нефтедолларов.

— Действительно, рейтинг доверия к нынешней власти в значительной степени базировался на относительно благоприятном экономическом положении страны. После депрессивных 90-х годов ситуация более-менее стабилизировалась, цены на нефть выросли, в страну пришли большие деньги. Сегодня все меняется.

От разрекламированной стабильности не осталось и следа. Из страны бегут капиталы, растет безработица, людям задерживают зарплаты и пенсии. Правительство же цинично тратит резервы, раздавая миллиарды долларов прикормленным олигархам и богатейшим корпорациям. При этом руководители государства элементарно не отвечают за свои слова: сначала они говорили, что никакого кризиса не будет, потом обещали не допустить девальвации…

Думаю, с наступлением весны люди начнут задавать власти вопросы…

— Мало просто задать вопросы надо еще, чтобы власть их услышала…

— Поскольку в стране нет ни свободного телевидения, ни нормального парламента, вопросы будут звучать на улицах наших городов. И я рассчитываю, что к тому времени в России будет кому возглавить зарождающуюся протестную волну. Точнее, верю, что это будет «Солидарность».

Демократия — это не власть демократов

— Может дело в том, что оппозиции сегодня просто нужна молодая кровь, новые молодые лидеры?

— Молодые лидеры  появляются, но в условиях медийной цензуры им сложно выйти на первые роли. Поэтому во главе оппозиции уже второе десятилетие находятся старые лидеры, они вцепились в штурвал и не хотят уходить. Но ветер перемен уже подул, время все расставит по местам.

— Или по госдолжностям? Вот недавно Никита Белых занял пост губернатора Кировской области. За ним поехала и Мария Гайдар — в качестве помощницы. Если  и Вам  предложат занять почетное место во власти, Вы  согласитесь?

— Я спокойно отношусь к решению Белых и Гайдар, в их назначении есть как плюсы, так и минусы. Но для себя я не вижу возможности идти на госслужбу в нынешних условиях. Во-первых, соглашаясь на подобные назначения, вы перестаете быть оппозиционером и легитимизируете решения, которые принимает эта власть. Во-вторых, я думаю, имеет место некая хитрость со стороны Кремля: вас пытаются занять неким делом, демонстрируя готовность к диалогу, а на практике полномочия-то просто мизерные.

Я убежден, что цель оппозиции в современной России отнюдь не механическая замена одних чиновников на других. Демократия — это не власть демократов. Наши усилия должны быть направлены на формирование принципиально иной системы взаимоотношений между властью и обществом, где работают механизмы гражданского контроля. Иначе Россия в итоге снова придет в лучшем случае к просвещенной монархии, а в худшем — к диктатуре.

— Вы считаете, что новая сила способна будет повлиять на власть  и общество? Не слишком ли самоуверенно?

— Мы сделали выводы из недавних ошибок и не делаем акцент исключительно на протестном характере движения. Мы пытаемся сформулировать некий позитивный проект для страны, альтернативный курсу действующий власти. Впервые за долгие годы у демократов появилась серьезная и содержательная программа. Очень важно, чтобы демократы вернули себе в обществе репутацию профи.

Я не сомневаюсь, что наши идеи будут востребованы. Россия стоит на распутье: либо установившийся в России режим будет консервироваться, либо власть вырвут радикалы, либо начнется демократическая реформация. Первый путь — это трагедия для России, второй — катастрофа, ну а третий —   дверь в цивилизованное сообщество.

«Республика»