Борис Ельцин, август 1991 года Август-1991… Это словосочетание вызывает бурные споры, взаимные обвинения, всплески радости и негодования вот уже восемнадцать лет. Но по-настоящему беспристрастных и объективных исследований по данной теме за всё это время было крайне мало. Поэтому сейчас мы постараемся, отгородившись от эмоциональных оценок, разобраться в том, что же всё-таки представляли собой процессы, происходившие до, во время и после августа 1991 года. Только разобравшись в причинах и последствиях, мы сможем понять суть этих событий.

Конечно же, первопричиной событий августа 1991 года была «перестройка» советской системы, инициированная Генеральным секретарём ЦК КПСС М.С. Горбачёвым. Впервые с 1917 года люди получили возможность открыто, не боясь преследований, обсуждать сложившееся в стране и мире положение.

Однако уже с первых шагов «перестройки» начала проявляться другая сторона происходящих в стране процессов. Местные политические и хозяйственные элиты постепенно начали осознавать возможности, которые может предоставить им политика «перестройки» в плане усиления их независимости от союзного центра. Поэтому, воспользовавшись провозглашённой Горбачёвым «гласностью», республиканские элиты через подконтрольные себе СМИ начинают поднимать лозунги национализма и сепаратизма, которые в некоторых случаях прикрывались радикально-демократическими (на деле ультралиберальными) требованиями.

Антисталинские публикации, рассказывающие правду о преступлениях сталинского режима, в большинстве случаев использовались как инструменты политической борьбы, направленные (прямо или косвенно) против союзных властей. Республиканские элиты негласно поощряли националистические организации типа литовского «Саюдиса», украинского «Руха» и других, которые, хоть и говорили о неприятии коммунистов в принципе, на деле помогали (осознанно или нет) местным элитам, в том числе и партийным, освобождаться от власти центра.

Событиями, отражавшими усиление независимости республиканских «верхов» от союзного руководства, стали протесты против снятия Д.А. Кунаева с поста Первого секретаря ЦК Компартии Казахстана в декабре 1986 года, Нагорно-Карабахский конфликт, борьба прибалтийских республик за независимость.

В РСФСР, как государствообразующей республике, процесс освобождения местного правящего класса от контроля союзной власти принял несколько другой характер. Здесь фактически был создан альянс радикальных либерал-демократов (не националистического толка) и правящей партийно-государственной элиты. СМИ, выражавшие позицию этого альянса, активно пропагандировали необходимость рыночных реформ (что было действительно необходимо вследствие краха прежней, командно-административной, экономической системы), главным условием успеха которых должно было стать «сбрасывание нахлебников» в виде остальных союзных республик и, главное, их (якобы) «патрона» — союзного центра.

На рубеже восьмидесятых-девяностых годов от «авторитарного режима КПСС» осталось одно лишь название. Провозглашённый Горбачёвым курс на усиление власти Советов очень часто способствовал усилению власти республиканских элит и ослаблению власти союзных, опорой которых традиционно являлись местные компартии. Созыв Съезда народных депутатов СССР перевернул политическую жизнь в государстве. Каждое его заседание вызывало невиданный до того интерес у всей страны. Слово «демократия» стало главным словом того времени.

Однако эти меры не только не усилили, а наоборот, ослабили власть союзного центра. Инициатор «перестройки» стал стремительно терять контроль над происходящими в стране событиями. События в Тбилиси и Вильнюсе были лишь беспомощной попыткой как-то удержать ситуацию. Однако они ещё более способствовали росту недоверия союзному правительству со стороны народа и элит.
По многим своим характеристикам эти события были первой «цветной революцией» на территории тогда ещё существовавшего СССР. Как и всякая «цветная революция», эти события были использованы одной частью элиты против другой. «Справедливое народное возмущение» попыткой государственного переворота (с инициаторами которой, кстати, не всё так ясно, как кажется на первый взгляд, однако это предмет другого исследования) власти России использовали против власти союзного центра. Если раньше им приходилось вести ритуальные разговоры о создании обновлённого Союза — всё-таки на всесоюзном референдуме большинство населения РСФСР проголосовало за сохранение СССР, то теперь у них были доказательства необходимости его ликвидации.
Народ, чуть ли не впервые искренно вставший на защиту свободы, демократии, собственного достоинства, к сожалению, оказался орудием в руках своих правителей. Схожая ситуация получилась и на Украине, где кроме гиперактивной политической ситуации в жизни простого украинца ничего не прибавилось, а подчас произошло и ухудшение. Один клан сменил другой и в очередной раз совершил передел собственности.

Другой характерной для «цветной революции» особенностью был «отказ» силовых структур разгонять народ. На деле заговорщики просто побоялись, к их чести, отдавать такой приказ. Хотя, как утверждает бывший в то время Председателем Верховного Совета РСФСР Р.И. Хасбулатов, генерал Лебедь при встрече сказал ему, что войска могут разогнать людей за «пять минут». Нечто подобное, как говорят, было и во время «оранжевой революции», когда на зданиях вокруг площади Независимости были расставлены снайперы из украинского спецназа, готовые стрелять по людям. Но такого приказа им так и не отдали.

Резко контрастируют с такой ситуацией события октября 1993 года, когда приказ разгонять сторонников парламента самими жёсткими методами был получен, и войска, практически не сомневаясь, исполнили его.

Ещё одной характерной для «цветной революции» особенностью был локальный характер протеста. Основные выступления против ГКЧП произошли в Москве и Санкт-Петербурге, в то время как «Провинция зевала душно, нервно в телевизоры, // А кто-то просто шёл домой и ел яичницу…»

Здесь уместно вспомнить «революционные» Белград, Тбилиси, Киев… Тогда судьба «революции» тоже решалась в столице страны.

Наконец, последней из основных особенностей «цветной революции», характерной и для августовских событий, был оппозиционный настрой ведущих СМИ. Заговорщики не сумели приостановить их деятельность, поэтому и проиграли информационную войну. А этот фактор является самым важным для победы «цветной революции». Здесь сразу можно вспомнить те же Сербию, Грузию, Украину.

Проанализировав все эти факты, мы можем назвать события августа 1991 года «триколорной революцией» — в честь символа сопротивления ГКЧП – российского триколора. Она стала первой «цветной революцией» на вскоре уже ставшим постсоветским пространстве.

После «роспуска» СССР руководство России взяло курс на построение либеральной демократии и рыночной экономики по ультралиберальным рецептам. Однако и разгон парламента в сентябре-октябре 1993 года, и грабительская приватизация, и блестяще выполненная операция по «проведению» Ельцина на второй президентский срок, вбившая последний гвоздь в гроб мертворождённой российской либеральной демократии, сосредоточение всей власти в стране в руках олигархических кланов в конце 90-х годов показали нам, что ни того, ни другого у нас построено не было.

Логическим следствием отречения власти от идеалов «триколорной революции» стало фактическое назначение на пост президента выходца из спецслужб Владимира Путина.

Поняв, что при первых же свободных выборах, которые являются основой демократии, победят коммунисты, нацболы, националисты – кто угодно, только не ультралибералы, олигархи приняли решение «призвать на княжение» сотрудников спецслужб, чтобы они защитили их от «русского бунта, бессмысленного и беспощадного». При этом силовики получили ещё и часть «пирога» собственности.

Собственно говоря, сейчас мы с вами и наблюдаем эту так называемую «вертикаль власти», созданную лишь с одной целью – защищать собственность олигархов.

Как мы видим теперь, народ в большинстве своём был далёк от идеалов либеральной демократии. Ему нужна была тихая, стабильная и сытая жизнь. Ради этого он и отказался от власти КПСС как породившей «экономику дефицита». Многие из тех, кто стоял тогда у «Белого дома», громил памятник Дзержинскому, теперь работает на систему, построенную олигархами с помощью переродившихся преемников того же Дзержинского, и не чувствует особых угрызений совести. Лишь немногие из участников «триколорной революции» продолжают верить в её идеалы. Но и те или де-факто поддерживают реставрацию ельцинского варианта олигархического режима, или слишком слабы.

Напоследок хотелось бы привести отрывок из статьи Аси Колодижнер «Вопрос на засыпку» в «Огоньке» №41 за 1991 год:

«24 августа состоялась встреча Межрегиональной депутатской группы с правительством России. Говорили о путче. И вдруг разговор взвинтился до крика. Уважаемые люди, кумиры демократов, яростно требовали расправы с политическими врагами.
Таня МАЛКИНА: Мне стало так стыдно. Снова требовать крови? Это же людоедство…
Она сказала это вслух. Громко. И её услышали. И приказали вывести.
Не просто быть независимым в нашей стране».

Такой вопиющий факт через несколько месяцев после «триколорной революции» — наглядное подтверждение истинных намерений «власть имущих» и их отношения к свободе слова. И задумывались ли те трое молодых ребят, павших «за Родину, за Ельцина», что они лишь пешки в чужой игре?

Я лишь попрошу вас, дорогие мои сограждане, думать и смотреть вокруг, смотреть вокруг и думать. Не дайте себя обмануть. Ведь вы не стадо.